Эйфелева башня со стороны Марсового поля

Эйфелева башня, вид со стороны парка у Марсового поля. Фото А. Радича

Мы с Наташей сидим на лужайке на Марсовом поле, окруженные десятками других маленьких компаний – кто-то бегает с мячом, кто-то распивает бургундское, отдельные молодые люди сидят с блокнотом и что-то записывают, а кто-то и просто сидит и мечтает.

Многие люди приезжают сюда, чтобы набраться впечатлений. Писатели добираются до Парижа и поселяются здесь, чтобы черпать бесконечное вдохновение и находить идеи для своих романов.

Роман Пейн отмечает, что разные страны характерны чем-то особенным. Например, если Вы хотите собирать шафран, то отправляетесь в Иран или Испанию, чтобы достать опиум, следует добраться до Бурмы или какой-то другой страны в Юго-Восточной Азии, а для того, чтобы найти идеи для своих новелл, нужно ехать прямиком в Париж.

Я должен завидовать Башне. Она более популярна, чем я.

Гюстав Эйфель

Где как не здесь, на Марсовом поле, это лучше всего получается. Атмосфера настолько тихая и безмятежная, что кажется — стоит лишь открыть блокнот, как слова сами будут проситься на чистый лист. Перед нами, буквально в нескольких десятках метров – величественная Эйфелева Башня. Она уже давно перестала относиться к самым высоким строениям в мире – современные технологии неустанно развиваются, и человечество получает все более и более уходящие в небо сооружения. Но похоже мало что сможет в ближайшее время поспорить по популярности с Эйфелевой Башней, хотя бы потому, что ее историческая и архитектурная значимость пропросту непревзойденна. С ней связано столько историй и легенд, что Париж уже не воспринимается без нее. А ведь когда-то все было по-другому.

«Я сантимы не считаю» — инициатива Гюстава

Когда специальная комиссия принимала решение, что бы такого возвести к всемирной ярмарке 1889 года, приуроченной к столетию Французской революции, было предложено несколько вариантов, и самый смелый из них был представлен главой архитектурного агентства Гюстав Эйфель. Он показал рисунки невероятного размера строения из металлических балок и перегородок, высотой в 324 метра. Мало кто принял всерьез эти первые наброски, но когда дело дошло до технических деталей, вдруг выяснилось, что все остальные проекты нежизнеспособны и имеют серьезные недостатки. После нескольких доработок комиссия наконец дала добро, но сделала замечание, что из запрашиваемых 6 с половиной миллионов франков бюро Эйфеля получит лишь небольшую часть – полтора миллиона, это меньше четверти бюджета, остальное Гюставу придется платить из своего кармана. За это он получит патент на право пользования и дохода от туристических продаж этой башни на 20 лет. А Эйфель был не из тех, кто складывает оружие при первой опасности. Он сразу же приступил к решительной деятельности.

Ювелирная точность без автокадов

Сначала по его поручению было создано 1700 общих чертежей, и 3629 – детализированных. Учитывая сложность углов и требуемый уровень точности – он достигал 0,1 мм, или 100 микрон – с такой точностью печатают современные 3Д принтеры, это практически ювелирная прецизионность. Учтите, что тогда не было автокадов или других инженерных программ и компьютеров, вычисления и рисунки производились вручную, о принтерах и речи не шло. А ведь для возведения башни требовалось ни много ни мало 18,038 запчастей. При этом на месте стройки не было никакого сверления или отпиливания – все детали выливались на сталелитейном заводе, и привозились на место грузовиками, сотнями, тысячами грузовиков. А ведь одних только соединительных частей нужно было 2 с половиной миллиона штук. Если какая-нибудь запчасть не подходила, ее направляли обратно на завод на переработку.

Как Эйфель должен был покончить жизнь самоубийством

Фундамент и базовые бетонные опоры также требовали к себе повышенного внимания, и Гюставу пришлось заранее продумывать, как сделать эти опоры подвижными, чтобы можно было подвинуть их в момент соединения конструкции после завершения первого уровня. К этому моменту оказалось, что смещение опор неизбежно, на это время строительство приостановилось, что дало повод газетчикам сделать сенсационные заявления: «Эйфель сошел с ума и помещен в психиатрическую лечебницу» или даже такое: «Эйфель потерпел фиаско и покончил жизнь самоубийством». Газетные утки и недобросовестные лживые заявления были популярны и до развития Интернета, как следует из этой истории. Но таким лжепророчествам не суждено было сбыться, а Гюстав упорно продолжал работать над проектом. Стройка продолжалась, и проходила с высокой эффективностью, особенно учитывая то, что на дворе стоял, еще раз отмечу, 19ый век. Особое внимание уделялось безопасности, поэтому за два с половиной года работы на 300 рабочих был всего лишь один несчастный случай, это очень мало для тех времен.

Пирамиды и башня – что между ними общего

Но технические сложности отошли на задний план, когда против проекта мсье Эйфела ополчилась вся богемная элита. Маститые писатели и художники, имеющие огромное влияние, ратовали за сохранение исторических ценностей и архитектурной целостности своего любимого города. «Зачем нам металлическая, адская башня из металла? Да еще на целых двадцать лет! Она будет затмевать своей тенью Лувр и Собор Парижской Богоматери, всю центральную часть Парижа! Инженерия испоганит всю нашу традиционную архитектуру!» — со слюной изо рта заявляли они, и даже те, кто находился непосредственно в комиссии, давшей одобрение на строительство. На это Эйфель ответствовал, что пирамиды в Египте тоже большие, и в них еще будет поменьше грации и утонченности, и тем не менее стоят себе, никому не мешают. После этого все газеты разместили Гюстава, опирающегося на свою любимую башню, а с другой стороны – пирамиды у его ног.

Остроумие Мопассана

Одним из самых ярых противников строительства был сам Ги де Мопассан. Когда спустя несколько лет его начали замечать обедающим в ресторане Эйфелевой башни на ежедневной основе, Ги со свойственной ему убежденностью заявил: «Я не отказываюсь от своих убеждений. Просто это единственное место, откуда я не вижу перед собой эту чертову башню». О, если б он знал, что и через 20 лет, и через 100 ничего не поменяется, и башня не будет демонтирована, как было указано в контракте.

Почему же башню не снесли как предполагалось в контракте

Почему же так произошло? Да по нескольким причинам. Во-первых, башня сразу полюбилась туристам. И хотя посетители выставки не могли добраться до вершины с комфортом – лифты были еще не готовы, и подъем по ступенькам занимал около часа, вложенные Гюставом средства быстро возвращались в его карманы. Кроме того, оказалась, что Эйфелева башня как нельзя лучше подходит для коммуникационных целей. Именно с нее передавали важные радиосообщения во время Второй мировой войны.

Почему Гитлер так и не смог покорить Эйфелеву башню

Характерный случай произошел во времена фашистской оккупации. Гитлер добрался до Парижа уставшим, и хотя ему хотелось подняться на знаменитую башню, вдруг выяснилось, что при отходе французское командование распорядилось перерубить все тросы у лифтов и подпортить подъемные механизмы. В результате починить элеваторы было выше возможностей гитлеровской армии, и Адольф довольствовался лишь созерцанием этой красоты снизу. Это дало повод тогдашним поэтам отразить этот случай в своих стихах: «Гитлер покорил Францию, но не смог покорить Эйфелеву башню.» Кроме этого, флаг со свастикой, размещенный на вершине башни, был слишком велик, держался плохо, поэтому его унесло ветром. Гитлер в раздражении отдал распоряжение разрушить башню, но его подручные ослушались его и через некоторое время смогли убедить фюрера повременить, учитывая, что только с башни можно передавать радиосигналы на рации дислоцированных поблизости фашистских военподразделений и вообще вещать на весь Париж нужную агитацию. А потом, во время сражений, уже было не до этого, и башня осталась стоять. А после освобождения Парижа союзнической армией парижские инженеры в два счета починили лифты, они заработали уже спустя несколько часов, а с башни по радио была передана радостная новость, вселившая радость в сердца парижан.

Самая большая опасность

Здесь хотелось бы отметить, что именно ветер представлял наибольшую опасность при проектировании, и Эйфель приложил немало усилий, чтобы рассчитать сопротивление ветру должным образом.

Как были открыты космические лучи

Также именно здесь в 1910 году Теодор Вульф сделал замеры радиантной энергии и пришел к выводу, что ее излучение отличается в нижней и верхней точки Эйфелевой башни. Его опыты привели к открытию космических лучей.